Поколения воспитывались на том, что Московия – это и есть Русь. И что у Киевской Руси вообще не было никакого выбора, кроме как превратиться в Московскую. А у Московской Руси не было никакого выбора, кроме как превратиться в восточную деспотию с набором отвратительных и злых обычаев. Какой там выбор, если народ веками отбивался «по колено в крови», бедняжка!

Так вот, самая страшная тайна, которую московиты скрывают уже не первое столетие: что АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ВАРИАНТ РУССКОЙ ИСТОРИИ БЫЛ! По разным причинам он не смог реализоваться. Не появилось цивилизованной, европейской Руси, способной поглотить и ассимилировать Московию. Но даже та Западная Русь, которая сложилась, реализовалась между Московией, Польшей и Литвой, дала нам очень, очень многое. Наверное, надо говорить даже не об альтернативном варианте, а о нескольких, трудно сказать, о скольких именно возможных вариантах русской государственности.

И вторая часть страшной тайны, удерживаемой москалями до синевы под ногтями, до капель холодного пота на лбу: АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ВАРИАНТЫ РУССКОЙ ИСТОРИИ СУЩЕСТВУЮТ СЕЙЧАС! Каждый вариант прошлого создавал для нас и новый вариант настоящего, нет слов. Но и каждый вариант настоящего создает другие версии будущего.
И один из вариантов будущего делаем мы здесь и сейчас. В каждый момент времени мы совершаем поступки – и тем самым выбираем судьбу. И свою собственную, и для детей и внуков. Так было вчера, так есть сейчас, так будет завтра и послезавтра. Мы сами решаем, что взять в сегодняшний день из необъятного русского прошлого. Мы сами решаем, о чем сказать: «Вот это наше». И о чем сказать: «Оно появилось случайно».

Современный русский человек часто так привык считать своим только московское наследие, что ему непросто освоится в этой беспредельности. Непросто даже просто понять: его наследие создается не только в Московии. «Значение Юго-Западной Руси остается навсегда важным, но всегда второстепенным; главное внимание историка должно быть постоянно обращено на север» – полагал С. М. Соловьев.

Я же полагаю, что современному русскому человеку неплохо бы посмотреть и на юго-запад, и на северо-запад, и осознать как свое наследие и Новгорода, и Литвы. От наследства можно и отказаться, но это ведь две совсем разные вещи: не иметь наследства и отказаться от того, что у тебя есть по праву.

И даже в Московии есть много чего, и очень разного, совсем не одна только жестокость, батоги, безумие владык разного ранга и калибра.

Русский человек вовсе не создан как-то особенно. Так что демократия, собственное достоинство, достойная и полная уважения жизнь – не для него. На этом изо всех сил настаивают и русофобы всех мастей, и «наши плюралисты», бравые интеллигентики. Те, кто хотели бы вечно вести народ к сияющим вершинам прогресса… Но никогда не привести – потому что как только приведут, сами окажутся никому не нужны.

Но это – грубая и очень небескорыстная ложь.

Самая главная, самая лучезарная истина, какую только может уяснить себе россиянин: он вовсе ни на что НЕ обречен.

Русский человек вовсе не был обречен и сегодня тоже не обречен на общинную жизнь, в которой ему будут рассказывать, какие у него есть потребности; он вовсе не обречен на службу своему обезумевшему государству.

Русские создали такие современные, культурные государства, как Новгород и Великое княжество Литовское.

Страны, для жителей которых свобода не была отвлеченным принципом и демократия – словом из книжки.

И разорванность россиянина между отсталостью, но своей, и развитием, но чужим, тоже не неизбежно.

Традиция эта сложилась в Московии, когда передовое государство с самыми современными способами ведения войны развивалось за счет отсталого, несамостоятельного общества.

В XIX веке, в сложном, очень может быть, решающем веке русской истории с крайней определенностью сказалась разобщенность русского общества, наличие в нем по преимуществу только двух крайностей. Русский человек мог быть «прогрессистом», «левым», но тогда обычно глубоко равнодушным к судьбам отечественной культуры, народной жизни, религии. Вместе с «прогрессивными» настроениями почти непременно шло негативное отношение к русской государственности, в клинических случаях доходящее до желания «отменить всех солдат-с», чтобы «нация умная» могла бы легче «завоевать нацию глупую-с».

В другом варианте россиянин был лояльным подданным империи и почвенником, с любовью принимавшим культурное наследие предков. Но тогда, за редким исключением, он стоял на сугубо охранительных политических позициях. «Православие – самодержавие – народность». И никаких перемен.

Пусть мужики любят помещиков. Ах, не любят?! Перепороть!

И сейчас в основном это так. Россиянин или охранитель – и тогда никаких перемен! Вернуться в социализм – и ни-ни!

Или он сторонник прогресса, развития, человек динамичный и активный, но тогда, за редким исключением, убежденный сторонник американо-европейского пути развития и отказа от национального наследия.

Ну так вот: мы не обречены ни на одну из этих крайностей. Нам нет ни малейшей необходимости заимствовать демократию, европейский тип развития в Америке. Это – тоже часть нашего наследия; не меньшая часть, чем традиция политического сыска, преследования за убеждения или пресловутого коллективизма. Если в жизни россиян были такие общества, как новгородское, кто сказал, что это никогда не может повториться?

У меня было много причин написать эту книгу. И среди прочих я хотел показать своим соотечественникам ту часть нашего наследия, которую изо всех сил скрывали от нас тираны и XIX, и особенно XX столетия.

Уверен, что это заметно, но на всякий случай сознаюсь: книгу я писал откровенно с националистических позиций. Только я был националистом Руси, а не москалей, и патриотом Руси, а не Московии, вот и все. Большая часть резких оценок, возмущений, протестующих слов вызвана во мне как раз любовью к своему народу и убеждением, что он заслуживает лучшей судьбы. В конце концов, это детей моего народа московиты привязывали к матерям перед тем, как швырнуть с моста в Волхов. Это мой народ в Смоленске московиты выморили голодом, лишь бы не дать ему вернуться домой, в Великое княжество Литовское. Это первопечатник моего народа Иван Федоров бежал из Москвы во Львов, потому что в Москве православных теснили хуже, чем в Речи Посполитой. И это славную историю моих предков скрывали от меня большую часть моей жизни. И не надо. Бога ради, путать Божий дар с яичницей, грешное с праведным. А из этого следует, что русский вовсе не обречен быть азиатом. Вовсе не сидит в нем татарин, который вылезет наружу, только поскреби русского. Это глупое и подлое вранье. С тем же успехом из вас может вылезти оборотистый купец, член магистрата в Полоцке или Витебске, русский шляхтич или бойкий новгородец. Русские вообще невероятно пластичны. Если уж непременно нужно искать пресловутую национальную специфику, она, пожалуй, именно в этом. Русские веками жили в невероятно разнообразной стране, от субтропиков до субарктики, от Камчатки до Прибалтики. Есть русские оленеводы и русские виноградари, русские моряки и русские таежники. И все это у них как-то получается.

Так же мы веками сидели между разными цивилизациями, и русский татарин с ублюдочной кличкой Малюта выл и размахивал саблей в сотне верст от того места, где русский поляк Николай Радзивилл, европейский русский вельможа, вытягивал ноги к камину своего замка. Мы легко можем быть очень разными. Русский человек НЕ обречен бежать в стаде бесхвостых двуногих собачонок очередного тирана. Русский человек НЕ должен отказываться от личного успеха для процветания государства. Более того – такой отказ с его стороны будет величайшей глупостью, а его народу не принесет ничего хорошего.

Русский человек НЕ обязан строить огромную империю, кого-то завоевывать и покорять. Он может это все ДЕЛАТЬ, а может и НЕ ДЕЛАТЬ. Другой разговор, что декларации здесь не помогут. Народу дается не по тому, что он заявляет, а по тому, что он делает. Ищущий – обрящет, и жизнь обычно щедро дает то, чего мы хотим на самом деле. Хотим демократии? Будет демократия. Хотим севрюги с хреном? Получаем севрюгу, а вот демократии – хрен.

Народ всегда получает то, за что он готов умирать. Это может показаться чрезмерным, вычурным, какой-то лживой красивостью, диким преувеличением. Но жизнь показывает на тысячах примеров – это так. Римская империя ничего не смогла сделать с христианами. Веками, поколениями русские люди хотели империи. Так хотели, что готовы были умирать за нее… Ну вот мы ее и имеем. Довольны? Счастливы?

Веками, поколениями русские люди не были готовы умирать за свободу, за свои права. Для них само сочетание слов «умирать за свободу» означало войну с внешним врагом, и только. А вот за свои собственные – не за корпоративные, не за государственные, а за свои личные – права, за них россиянин не был готов бороться, и уж тем более – умирать. Чаще всего ему казалось это просто диким – умирать за то, чтобы иметь какие-то права. Это британцы пели национальный гимн со словами: «Никогда, никогда, никогда Англичанин не будет рабом!». А мы не пели ничего подобного.

"Русская Атлантида", А. М. Буровский

С мнением согласен, и рекоммендую почитать книгу. просвещает про историю

ну так автор об этом и пишет
была Киевская Русь, к которой Московия никакого отношения не имела, потом она распалась, и появилось несколько государств.
а что принадлежит Украине уже сказали "видные" теоретики и пряктики: голозадая казацщина и существовавшая всего 300 лет Русь. Остального как вроде и не было.
Наверное что бы мы себя продолжали считать угнетенным быдлом которым правили кто не лень.
И зачем делить историю- наше - ваше. Автор говорит о приобретении новой истории, а не распределении существующей.
Как с голодомором- Россия не признает украинский, потому что был голод и в России. Ну так признайте и у себя. Или свой народ быдло по умолчанию, пускай мрет...

у себя- в России

мне ближе осознание себя как часть национальности, с проблемами и свершениями. т.е. я украинец, казак по происхождению (дед реестровый- растрелян), но дико слушать что сич, банда головорезов,- пример государственности. то же и с голодомором- мы знаем что это было и хотим что бы другие признали это. просто потому что мы украинцы и это наша история. Как евреи- добились что бы непризнание голокоста стало уголовным преступлением.
а все эти понты про межд общественность....
кого ей считать, - США, Зап Е, так им нас"ать на наш мир, даже если весь передохнет.
если народ сам себя не уважает (не помня истории и своих мертвых) - он быдло.

Лично я вижу самую большую разницу между украинцами и россиянами - степень отождествления с государством. В РФ- она очень часто полная, в Украине - "большая разница". Для меня "мы",- те кто считает себя украинцами, а не строители бесполезных мемориалов или пропагандисты украинской мовы в пользу собственных компаний-локализаторов. 
А чего обольщаться гражданам нищей страны... Тому, что кто-то живет хуже... Так почти никто, если только  не добровольно. Напр., в богатой ЮАР (был весной) есть нищие кварталы где тысячи живут в хижинах по несколько семей. Ну так им пособия достаточно, что бы втыкать на перекрестках  и бомбить центр Йоханнесбурга:   
О чем это я... Не знаю, праздники